Николай Караченцов. Я был не просто маменькиным сыночком, Я боготворил свою мать!
Через всю жизнь актер пронес безграничную любовь к Янине Евгеньевне. Мама была для него всем
Родители Николая Караченцова разошлись еще до его рождения. С отцом он иногда виделся, но у того была новая семья, и маленький Коля был там лишним. Поэтому он всей душой был привязан к единственному, действительно близкому для него человеку — своей матери.
Родители Николая Караченцова разошлись еще до его рождения. С отцом он иногда виделся, но у того была новая семья, и маленький Коля был там лишним. Поэтому он всей душой был привязан к единственному, действительно близкому для него человеку — своей матери.
— Маму я любил патологически. Отношения наши были не просто мать и сын, они были скреплены настоящей дружбой, — вспоминал актер. — И я даже далеко не в детском возрасте ощущал себя не то что маменькиным сыночком, а просто... одним-единственным.
Мы только вдвоем
Мать — Янина Евгеньевна Брунак была очень волевой женщиной. Она возглавляла театр в монгольском Улан-Баторе, была главным балетмейстером и свою судьбу и судьбу сына устраивала так, как считала нужным. Но личная жизнь после развода у нее так и не сложилась. И единственным, с кем можно было поговорить по душам, — сыночек Коленька.
— Мама со мной, еще мальчишкой, советовалась, как со взрослым. Я был в курсе всех ее дел, — вспоминал Караченцов.
В разлуке
А потом мама уехала во Вьетнам. На пять лет. Создавать первый национальный ансамбль в этой стране. Николаю пришлось отправиться в московский интернат — русской школы во Вьетнаме не было. Расставание с мамой стало мукой.
— Мы переписывались. Я ждал и бережно хранил мамины письма. Старался писать в ответ остроумно, зная, что удачное письмо она прочитает своим друзьям и будет мною гордиться.
Мать Караченцова приезжала на летние каникулы и уезжала снова. После Вьетнама она работала в Сирии, а затем в Лондоне.
Было бы стыдно
Николай поступил в школу-студию МХАТ и, когда мама уезжала, мог вести разгульную студенческую жизнь — в его распоряжении была шикарная квартира, но...
— Я не делал плохих поступков, понимая, что, если мама узнает о моем недостойном поведении, умру от стыда — слишком высок был для меня ее авторитет, — признавался Караченцов.
Всё — ради мамы!
Знаменитым актером он тоже стал благодаря маме. Сам Коля мечтал о балете. Но мать его не пустила. Будучи балетмейстером, она понимала, что для мужчины эта профессия — бесперспективна. И тогда Караченцов выбрал актерскую стезю. И старался стать лучшим. Ради мамы.
— Я никогда не видел лиц в зрительном зале. Но маму я видел всегда, — говорит Караченцов. — Даже когда не знал, в каком ряду она сидела. И при ней играл... хуже. Уж очень старался показать, как хорошо меня принимают зрители.Чтобы она мною восхищалась...
Ушел к жене
Он бы, наверное, и не женился никогда.
— Когда существует такая связь матери с сыном, — говорит Караченцов, — мужик часто остается холостяком. Маме никто из моих подруг не нравился.
Но мать часто уезжала, а рядом в театре работала симпатичная актриса Людмила Поргина. Отношения между невесткой и свекровью сложились не самые гладкие. Но мудрая мать Караченцова старалась не вмешиваться в их жизнь...
Я обязан ей всем
— Я не мог представить, что смогу жить без мамы, — говорит актер. — Она умерла в начале 90-х. Но не было и дня, чтобы я не вспомнил маму. И я знаю, что все, что есть во мне хорошего, — это от нее.
Андрей Штиль
Николай Караченцов. Мой сын чуть не умер у меня на руках
По вине врачей актер мог потерять своего ребенка
— Коля! Андрею плохо! Приезжай быстрее, — рыдала в трубку телефона жена Караченцова Людмила. — Я пришла домой, а он лежит одетый в коридоре и стонет. Андрюшу уже увезла «скорая». Жена Ирина — с ним...
— Коля! Андрею плохо! Приезжай быстрее, — рыдала в трубку телефона жена Караченцова Людмила. — Я пришла домой, а он лежит одетый в коридоре и стонет. Андрюшу уже увезла «скорая». Жена Ирина — с ним...
Актер тут же сорвался с банкета, который давали после концерта в Кремлевском дворце съездов, и помчался в больницу на помощь любимому сыну.
Первое слово — «папа»
Лишенный с детства отцовской любви, Николай Караченцов всегда старался, чтобы у его сына Андрея эта любовь была. И, несмотря на огромную занятость в театре и кино, старался уделять мальчику внимание.
— Я и не предполагала, что Коля станет таким замечательным отцом, — говорила жена актера Людмила Поргина. — После родов я тяжело болела, температура — сорок. И Коля первый, кто пеленал Андрюшу и кормил его смесью из бутылочки. А первое слово, которое сказал сыночек, было «папа»...
Ничего страшного...
В больнице Караченцову сказали, что его сын... симулянт. Подозревали аппендицит. Но температуры нет, а резь в желудке прошла. Сказали:
— Пусть у нас пока полежит, утром выпишем!
Актер со спокойной душой поехал домой.
— Но хорошо, что жена Андрея — сама медик и потребовала показать ей результаты анализов, — рассказывал Караченцов. — По ним ей стало ясно, что идет... мощный воспалительный процесс. Кинулись снова — к врачу. А тот, увидев результаты анализов во второй раз, переменился в лице и стал тараторить: «Я не мог ошибиться, не мог...» После чего сына срочно отправили на операцию.
Срочно на операцию!
— Звонит Андрей и говорит: «Папа, меня кладут на операционный стол! Я не дам согласия, пока ты не приедешь!» Через пять минут я был в больнице. Только подъезжаю — открывают ворота, навстречу — два человека. Бросаю машину. Холодно, почти час ночи. Они кричат: «Сюда!» Бегу к ним. «Что с сыном?» — спрашиваю врача. — «Аппендицит. Операцию надо делать. 100 процентов!»
Я — отец!
Андрей, бледный, лежал на операционном столе с распоротым животом. Караченцов стоял рядом. И смотрел.
— В жизни я видел многое, — вспоминал актер. — Проломленные головы, оторванные ноги, видел (и не раз!) трупы. Но когда твой сынок лежит под наркозом, закатив глазки, вздымается искусственное легкое, какая-то прищепка на пальце, кровища, кишки. Ощущение — редкое.
Врач при Караченцове достал аппендикс приличного размера, выкинул его и сказал: «Во какой! Видал? А вы не хотели операции...» И тут Николай Петрович понял, что к утру у сына начался бы перитонит. И он мог умереть... Почему актер напросился на операцию? Ведь зрелище было не из приятных.
— Я — отец, — говорит Караченцов. — И мне казалось, что ему будет легче от моего присутствия. Я старался передать ему свою энергетику. Это — очень важно, чтобы рядом были близкие люди... А первое, что спросил сын, придя в себя: «Папа, я тебя не подвел?»
Андрей тогда еще не знал, что очень скоро они поменяются местами и поддержка понадобится уже его отцу...
Андрей Штиль
Жена Николая Караченцова Людмила Поргина. Очень тяжело быть с человеком, который умирает!
Исповедь жены артиста, сделавшей невозможное
Лишь Богу известно, что стоило этой сильной женщине вернуть к жизни своего мужа
Она часто вспоминает тот последний с мужем разговор перед роковой автокатастрофой:
— Он все держал меня за руку: «Ну не уезжай, не уезжай!» — рассказывает Людмила Андреевна. — Я тогда сказала: «У нас с тобой еще вся жизнь, а у мамочки остались какие-то минуты...» Знаете, очень тяжело быть с человеком, который умирает, очень тяжело. И если ты не молишься за этого человека и сам сильно не веришь в Бога, то выдержать это тяжело вдвойне, поверьте мне. Невозможно жить в ожидании смерти.
А потом она крепко обняла мужа, словно... чего-то испугалась.
Лохматое и орущее — ее будущий муж!
... 25-летняя красавица-актриса Люда Поргина пришла в знаменитый театр «Ленком». Тогда ей казалось, что «Ленком» — последний шанс наладить свою жизнь. За плечами девушки были два неудачных брака и унизительное увольнение из МХАТа«за профнепригодность».
— Я получила роль в спектакле «Музыка на 11-м этаже», — вспоминает Людмила Андреевна. — Пошла в зал, решила посмотреть спектакль. Первым на сцену вышел Саша Збруев, а потом нечто орущее, лохматое, вот с та-а-кими зубами! Я еще подумала, что с таким мужем можно считать свою жизнь... бессмысленной. Этим человеком был Коля Караченцов, который, по иронии судьбы, позднее стал моим супругом.
Людмила и Николай были друг для друга опорой и поддержкой в течение 30 лет. Пока их счастье едва не оборвалось...
Актера опознали лишь по... билету
Той ночью, почти пять лет назад, Караченцов несся на автомобиле к оглушенной горем жене, которая буквально час назад навсегда закрыла глаза любимой маме. Он знал, что в этот тяжелый момент ей очень нужна его поддержка! Эта мысль еще больше заставляла актера давить на газ. Серый снег с холодным дождем лупил по лобовому стеклу. Гололед придавал машине еще большую скорость. Доля секунды и... Караченцов теряет управление, врезается в столб. Слава богу, мимо проезжала «скорая помощь». Но знаменитого актера врачи опознали лишь по его железнодорожному билету, лежавшему в кармане.
— Травма была тяжелая, череп, как разбитое яйцо, вся голова в трещинах да еще и переломы носа и челюсти. Плюс пробоина с правой стороны головы в височной части, — вспоминает Поргина. — Ситуация была практически безнадежной...
«Жди! Я приду и вытащу тебя!»
Ее несколько дней не пускали к мужу — боялись, что он умрет на глазах жены.
— И вот я вижу Колю — красивого, атлетически сложенного. Он лежит голый, с забинтованной головой, со всякими трубочками. И мне кажется, что он просто спит. Я его целую и шепчу: «Колечка, я все сделаю, как ты просил. Мамочку мы проводим красиво. Просто лежи и жди. Я приду и непременно вытащу тебя!»
Вытащит вопреки всему. Хотя ее сердце — вдребезги, душа — в клочья, а мир — в руинах. Хотелось приставить дуло к виску и выстрелить. Но надо было жить. Ради него! Ждать и молиться.
— Как мы ждали, когда Коля выйдет из комы! А он там все плавает и плавает... — продолжает жена актера. — Возвращение Коли было долгим. Он приходил в себя постепенно, буквально вытягивался ОТТУДА. Затем я начала думать: «Боже, неужели я не увижу его глаз?!» И вот однажды он вдруг достаточно энергично повернулся ко мне, взял меня за руку и... распахнул глаза. И я вижу, они у него... голубые-голубые. Хотя всегда были карими!
И тогда Людмила Андреевна поняла: шанс появился — ее Коленька выкарабкается!
— Поначалу он еще совсем не умел есть. Мы по маленькой капельке капали ему в рот и ждали, когда проглотит. Он тогда не мог говорить. И, если проглатывал, делал нам знак рукой. Первое слово, что Коля произнес, было «девонька» — так меня всегда называл только он!
И неудивительно! Ведь благодаря врачам и сильной супруге Николай Караченцов сегодня с нами! А ведь каких мук и сил стоило это — известно только ей одной!..
Какой бы он ни был! Он — мой!
— Первый мой день рождения после автокатастрофы, когда Коля не смог меня поздравить за многие годы нашей совместной жизни, — вспоминает Поргина. — Я просыпалась, вся заваленная цветами. Я целовала его, обнимала, потом шла звонить маме, благодарить за то, что она подарила мне жизнь. А тут я встала: нет цветов, а Коля спит. Я побежала маме звонить — и мамы нет. Я села. Сижу и плачу. Думаю, Господи, дай мне сил! Моя стена рухнула. Мне просто не хватает Колиного плеча... Но какой бы он ни был, он все равно мой!..
Наташа Зайцева
